sova_f

Вот уж 2 недели прошло с Щербаковской недели. С тех пор все хожу и думаю: фанат я или не фанат? Дневник это или не дневник? Пока думала, юзер

levochka уже успел (вот здесь) образно описать те два концерта, на которых мы с Левкой (

lev_m – попрошу не путать!) побывали, и даже дать их сравнительный анализ.

Сравнение моих впечатлений со сравнительным анализом оказалось крайне забавным – потому что в своем несостоявшемся посте я хотела описать, насколько тель-авивский концерт был лучше иерусалимского, а

levochka взял да описал все наоборот. То есть, у него безапелляционно вышло, что тель-авивский иерусалимскому в подметки не годится. Пришлось вместо красочного описания ограничиться комментом в levochk'ином журнале, а заодно и в сотый раз подивиться тому, как по-разному люди воспринимают одни и те же факты, то есть события.

Если же развить тему публики на двух концертах, то я бы сказала, что в Тель-Авиве было, конечно, больше случайных людей, но гораздо больше и неслучайных, то бишь знатоков и фанатов. Интересно, что лучше? Мне кажется, Тель-Авивский вариант.

Еще меня несколько шокировали высказывания Щербакова о «Песнях нашего века» и Шаове. Я и сама так думаю, но зачем откровенничать, заведомо зная, что обидишь кучу народу? Что и произошло, кстати – я слышала мнения обидевшихся. Раньше он такие вопросы как-то плавно обходил и закруглял. Новый этап, что ли, в отношениях с залом? Или свидетельство доверия к публике?

Но вернемся к началу поста. И пора наконец расставить точки над «i»: я – фанат, это – дневник. А в дневнике должна быть описана встреча фаната с его кумиром нос к носу? Должна. Поэтому просьба этот пост в коммьюнити m_sch не выносить, ибо далее следует интимное.

А случилось это так, что пока Левка заобщался там с кем-то в зале, стою я и вижу хозяина «Артели», и даже слышу, как он предлагает Щербакову пройти тут вот рядом за угол и выпить чего-нибудь. А нам можно? – интересуюсь я. – Да чего там, место у нас всем открытое, - отвечает Виктор. Левка, говорю – идем тусоваться с Щербаковым. Ну-ну, – говорит удивленный Левка, и вот мы уже в настроении торжественнее некуда вышагиваем по Елени а-Малка за тот самый угол в «Артель».

В «Артели» играет милый ирландский оркестрик, так что теперь разговаривать сложновато. Мы столь же торжественно усаживаемся наверху, за один стол с Маэстро, не хухры-мухры. Мы с Левкой заказываем какую-то еду (пиво было отличное), Маэстро – кофе с коньяком. Сначала, слава-те-господи, маэстро развлекают хозяева – спрашивают, например, был ли он в Испании, про которую СТОЛЬКО пишет. Оказывается, не был. Я что-то умное про «Дуэт» пытаюсь ввернуть – уж и не помню, ввернулось или нет, музыка ж играет.

Тут хозяева отходят, а остальные еще не подтянулись, и я с ужасом понимаю, что теперь тяжкий груз развлекания маэстро повис исключительно на нас с Левкой. Ну совсем извелась в поисках умных вопросов. Вот, нашла.

– Любите ли вы, когда ваши песни исполняют другие? – Нет, – отвечает Щербаков, – они стараются посторонними средствами изобразить то, что у меня в тексте и так уже есть – получается перебор. (Ну! а я что говорю?)

– Я слышала, что вы собираетесь перевести Брассенса на русский. Чем он вам близок? – Да что там собираюсь, уже почти перевел. Вот надо собраться и закончить. А близок? Да нет, ну что там за тексты? Вот все в целом – звук, песня – это да, это нельзя, чтобы такое пропадало, надо попробовать воссоздать это на русском. (А это ну оч-чень оригинальный взгяд на Брассенса).

Тут у меня вопросы кончились, зато Левка приходит на помощь и спрашивает про прозу. Оказывается, что прозы-то никакой и нет, а слухи про нее сильно преувеличены. Кто-то спросил «а не пробовали ли случайно прозу», он честно сказал «да» - и пошло...
(Ну, а мне-то и ладно – я-то как раз люблю, когда поэты пишут поэзию, а прозаики – прозу. За редким исключением, уж и не помню каким).

Вскоре и у Левки умные вопросы кончились (впрочем, чтоб я слышала эти вопросы и ответы на них – так нет: гром-то гремит, оркестрик-то играет).

Тут и маэстро – гляжу – заскучал. А может, и не заскучал вовсе, а отдыхает от наших умных вопросов. По крайней мере, время от времени интересуется со скучающим видом, скрипочка там в оркестрике или флейта какая.

Один раз, правда, развеселился и рассказал, как он выступал в Швейцарии – спонтанно образовалось выступление в каком-то кабаке, и надо было каждую песню предварить кратким содержанием из нескольких строк. Что и делал Стародубцев, примерно так: «Подъехала фиолетовая машина, в нее села красивая девушка, мне кажется, я ее люблю». Кстати, это отличная идея – песен много, очень клевые вступления можно придумать.

Потом опять тягостное молчание, а потом в кабак завалился Штерн и уселся напротив. Кто такой Щербаков, он знал, видимо, весьма приблизительно, но что фигура видная – знал. Вот со Штерном никаких проблем общения не было, он сыпал историями из своей политической карьеры, рассуждал о связи ивритского и греческого алфавитов – любо-дорого. В общем, через некоторое время мы с Левкой перемигнулись и с чувством глубокого облегчения отправились домой.

«Ты этого хотел, Жорж Данден», – сказал Левка, – и был прав.

А через несколко дней позвонил народ и позвал на домашний концерт Щербакова – будет, мол, возможность пообщаться лично. Ну уж это нет, это увольте: кажись, личного общения с маэстро мне с лихвой хватило на следующие лет пять.

А вообще-то – все, кто не успел высказать свои впечатления по поводу концерта (или концертов) – давайте сюда!