sova_f

Революция 1789 года хорошо проиллюстрирована двумя головными уборами. Слева — фригийский колпак, стоявший на собраниях якобинцев города. Справа — традиционный местный головной убор, который в 1793 году революционные власти признали «слишком немецким» и приказали местным женщинам сдать такие. В этом же году собор переделали в Храм Разума и на его шпиль тоже надели фригийский колпак.


( Read more... )

Одна из статей про страх — страх перед коммунизмом. Упоминают слухи, гулявшие в Индонезии во время путча 1965 года, когда армия обвинила в убийстве военных женскую молодёжную коммунистическую организацию. В принципе, почему бы и нет, мне просто понравился размах фантазии: согласно этой версии девушки-коммунистки соблазняли офицеров, прежде чем вырвать им глаза, кастрировать и только затем убить. Кажется бредом, но я вспомнил, как в 2022 году мне друзья рассказывали страшилки (буквально из первых рук — соседка мамы друга работает в поликлинике!) о замученных злобными украинцами российских солдатах. Там тоже была кастрация (без неё, сдаётся, мужское население не мотивируется), а также монтажная пена в анусе. Так вот, в 1960-х под эти страшилки в Индонезии развернулись массовые убийства, примерно на полмиллиона человек.

Страх перед атомной бомбой. Очевидно, прошлись по Путину, который пытается ею же запугивать всех сейчас. Плюс ещё вундер-сверхзвуковые ракеты, стратегический вклад которых сомнителен (у меня нет собственного мнения по этому поводу, я цитирую журнал), но звучит страшно. Упомянули ещё ракету «Буревестник», которая якобы летает на ядерной энергии, и создание которой мотивировано скорее психологическим эффектом, чем реальной необходимостью.

Страх перед терактами проиллюстрирован, конечно же, башнями-близнецами 2001 года. Мне понравилась мысль о том, что террористы не только стремятся запугать население, но и ищут личной славы. Все знают имя Бен Ладена. И если сам теракт в демократическом обществе нельзя (ни технически, ни морально) утаить от населения, то личности террориста вполне можно делать поменьше рекламы. Говорят, что премьер-министр Новой Зеландии отказывалась произносить имя террориста из Крайстчерча, убившего полсотни человек.

---

Страх ковида. Очень хорошо сформулированная статья о том, как страх перед эпидемией заставил людей закрыть глаза на урезание их прав. Как одновременно были приняты достаточно жёсткие репрессивные меры — таким образом часть людей «закрыла глаза» не столько из-за страха перед болезнью, сколько из «страха перед жандармом», страха наказания за несоблюдение новых правил. Приводят цифры: 21 миллион проверок, 2.7 миллионов нарушений, 1 миллион штрафов (понятно, что нам это может показаться не такой уж и высокой пропорцией, но для Франции это было совершено непривычно). И в итоге да, изначально медицинская проблема стала проблемой политической.

Там же прекрасная тема — кто имеет право выступать с позиции эксперта? Как бороться с фейками? И как эксперту говорить «не знаю». Это связанные темы, потому что наука, конечно же, не может ответить сразу на все вопросы. Но если учёный говорит «не знаю» — в глазах огромного количества людей он сразу же начинает выглядеть некомпетентным. Особенно, если одновременно выходит другой человек, уверенно говорящий какую-то свою теорию. С аргументом «учёные не знают, а я знаю!». Или даже «учёные не знают, и я не знаю, а значит наши версии равнозначны!». Я тут вспомнил немного отличающуюся, но тоже прекрасную тему учёного (ди Каприо) из «Don’t look up», который попал на ТВ, и у которого сорвало башку от ощущения собственной значимости. Очень интересная тема.

Возвращаясь к теме фейков. Мне кажется, её часто недооценивают. Потому что при слове «фейк» у нас в голове либо что-то совсем карикатурное (плоская земля!), либо российское переопределение терминологии, где «фейком» называют любую критику. А для меня проблема как раз в мелких передёргиваниях. Например, у меня есть друг, возмущённый тем, что недавно решили продлить введённую во время Олимпиады «временную» видео-слежку для идентификации людей. Если смотреть по заголовкам статей, то похоже на правду. Если читать подробнее — не похоже. Потому что, во-первых, слежку во время Олимпиады так и не включали (включали наблюдение за толпой, чтобы видеть, например, когда начинается давка, — но распознавания лиц не было). Во-вторых, как минимум на момент нашего разговора, на каждую новость «депутаты проголосовали за» находилась новость «конституционный совет отверг предложение депутатов». И вот эта асимметрия простоты сказать какую-то ерунду vs сложности аккуратно показать, что это ерунда (предположим, я здесь написал ерунду — представляете, сколько времени нужно провести, чтобы её опровергнуть?), это огромная проблема. Я не вижу пока что никакого решения.

---

Статья про mepris, презрение. Её поместили в главу про страх из-за того, что презрение чаще всего надуманное — не кто-то нас презирает, а мы боимся, что нас презирают. Обычно в этом подозреваются власть имущие, но не только. Страх презрения достаточно парадоксально тоже вытекает из современного (индивидуалистического, демократического) общества: как только мы начинаем считать себя достойными вершить свою судьбу, мы становимся ответственными за неё, а следовательно начинаем бояться презрения со стороны окружающих каждый раз, когда наша жизнь начинает расходиться с нашим идеалом. Грубо говоря, это ощущение лузера, не факт, что осознающего собственную ответственность в своих неудачах, но точно считающего, что окружающие ему эти неудачи ставят в укор.

В политике это приводит к тому, что «успешные люди» голосуют за «партии успешных людей» (в журнале среди таких приводят зелёных, социал-демократов и либералов), тогда как «лузеры» голосуют за «успокаивающие партии» (правые популисты) — в этот момент половине читателей журнала должно было стать обидно.

Отдельно пишут про условность разбиения на «успешных» и «лузеров» — да, есть какая-то корреляция с уровнем образования и доходов. Но основная граница по самоощущению — тебе кажется, что «с тобой считаются» или «тебя держат за дерьмо». Поэтому люди без образования голосуют за тех же правых популистов, что и преподаватели / врачи, чьи профессии активно теряют уважение со стороны общества. Равно как и люди, чувствительные к величию их страны — «при Сталине был порядок, а сейчас нас никто не уважает».

Очевидно, что с таким настроем нет никакого запроса на интеллектуалов у власти. Чем «ближе к народу», тем лучше. Собственно, к Макрону с первого дня его правления это была основная претензия — слишком умно говорит, слишком красиво выглядит. Регулярно вижу в прессе то же самое про Обаму, но тут у меня самого мнения нет, я Обаму видел, наверное, только на каких-то расистских карикатурах, а выступлений его вообще никогда не слышал. Но, говорят, в отличие от нынешнего президента, он не только Библию читал.

Заключение логичное: у «нас» (читай: умных людей, способных дочитать эту статью до конца) есть соблазн презирать этих «тупых» людей. Чем мы и реализуем их страх, до сих пор бывший надуманным. Очевидно, это — не решение. Решение — анализировать эти эмоции, переводить их (мне понравилось выражение) в демократические конфликты, которые можно решать переговорами. Чего не было сделано, например, с «жёлтыми жилетами» — и за это да, можно и нужно критиковать того же Макрона.

---

Статья про Израиль и Палестину. Это как с ковидом, тут лучше сразу заткнуться, потому что что ни скажешь — прилетит :-) Тем не менее, мне понравилась формулировка, что это как раз столкновение двух эмоций: страха перед физическим уничтожением — и тем самым гневом из первой главы в ответ на унижение. И таки да, разговор часто идёт с точки зрения одной эмоции, не учитывая другой. Израильская точка зрения говорит о симметрии конфликта, о шоке цивилизаций и о человеческих щитах. Палестинская прославляет мучеников и представляет каждого израильтянина колонистом. С таких позиций сложно вести переговоры.

Чуть дальше интервью с учёным, который первой же фразой говорит об опасности использования слова «эмоции». Нам кажется, что это что-то поверхностное, несерьёзное, не стоящее принятия во внимание. Тогда как тот же израильский страх перед уничтожением — это нечто фундаментальное, экзистенциальное.